?

Log in

No account? Create an account
Сказание о грехе осуждения, который побуждает душу с телом к разлучению
А ты перезвездился
pravdoiskanie
Сказание о грехе осуждения, который побуждает душу и тело – к разлучению.
Жил да был в столице святой Руси почтенный граждан. Он облачал своё тело в рясу, и ходил на службу в православный храм. Ибо сей граждан по своей профессии был попом: крестил младенцев, и отпевал покойников он в храме том. А своёй пастве поп имел обычай говорить, что не надыть никады никого на свете судить. Ударили тебя по одной щеке – подставь и другую щеку. И денег даже дай своему кровному врагу. Если тебя ограбят – Бога благодари, но ограбившего тебя – никогда не суди! И если в трудовое рабство ты попадёшь, то и рабовладельца своего ты судить никак не могёшь! Ибо ты – грешник, и не должен никого судить. Твоё дело в этой жизни – скорби, как воду, полной чашей пить. Не смей никогда никому слово правды говорить: иначе челогреха ты могёшь осудить! И вору – что он вор – ты не скажи. И ограбят тебя – ты тоже промолчи. И подлеца – подлецом ты не можешь назвать: не смей никогда никого осуждать! Ибо осуждение – это тяжкий грех: гордый тот, кто осуждает злодеев всех. Ты за согрешившего перед тобою – Богу помолись. Да ещё в ножки – кровопийце, и душегубу своему поклонись. Так учил всегда свою паству православный поп: злу всякому она была покорной чтоб. А потом он свою рясу с тела снимал, садил его в машину, и вёз деньгу своей жене, и детям. Ибо такая работа у сего граждана была: играл он в храме роль православного попа.
Однажды поп зашёл по привычке в свой дом, открыв дверь в подъезд. И картину увидел такую, что слов прямо никаких нет. Стояла в подъезде крещёная в детстве православная паства. И своей мочой обильно пол в подъезде орошала, справляя свою естественную нужду, она. Забыв о своих наставлениях к пастве, возмутился поп: в его подъезде – и мочились чтоб? Да как могёт вообще такое быть? И начал он младых людей судить. Мол, делать так – нехорошо! Обнаглели вы совсем ужо!
И за осуждение (могёт быть) решил Бог попа наказать: ибо сам он учил других – не осуждать. Так зачем же самому делать то, сам другим запретил делать что?!
И могёт быть, эти младые мочащиеся челогрехи телевизор невнимательно смотрели. А могёт быть, не расслышали они чего, или внимательно не разглядели. Ибо в своё время по телевизору команда была дана: террористов в сортире мочить. А они поняли так, что надыть – пол в чужом подъезде мочить! Но и про террористов крутые младые гражданы совсем не забыли. За террориста – они приняли попа, и его замочили! Ибо шибко обидными им показались осуждения в их адрес высказанные слова. Которые произнесли граждана попа уста! Не выдержал обиды такой, сей мочащий пол в чужом подъезде граждан. И слазил он рукой своей быстрой в свой карман. И вытащил он оттэдова большой пистолет. И на курок решительно нажал, раздался выстрел – и попа на этом свете больше нет! Разлучилась с телом душа у попа: ибо он осудил челогреха, писающего на пол. А другим говорил: не надыть никого осуждать никогда!